Матхотопо хорошо помнил свою первую встречу с медведем. Лет ему было еще совсем немного, и звали его тогда по-другому.

- Ничего. Вот добудем оленя, и они тебя примут как родного. Над моим барсуком он тогда тоже посмеялся, помнишь? Но, знаешь, брат, Утренняя Гроза стоит не меньше, чем ее сестра. Она ведь тоже очень красива, правда?
- ... Ммм. Да, пожалуй.
Двое юношей шли через редкий голый лес, оставляя в тяжелом мокром снегу глубокие следы. Один был крупным, рослым и выглядел старше своих лет, другой - поменьше, попроще, а недавний отказ в сватовстве из-за слишком скромного, по мнению отца невесты, подарка, делал его в собственных глазах совсем никуда не годным.
Черный Бизон всегда был первым среди молодых охотников; силы, ловкости и ума ему было не занимать, и количество трофеев это доказывало. Уже в четырнадцать лет в схватке с соседним племенем он убил своего первого врага. Ему прочили большое будущее, его ждали почет и статус - замуж за такого любой свою дочку отдаст. А вот Пятнистый Олень звезд с неба не хватал. Следопыт из него был не ахти, силой и прытью Вакан Танка тоже одарил его не слишком щедро. Не было в нем и намеков на духовность. Словом, слонялся он, день ото дня, не зная, куда себя деть. Иной раз завидовал брату, пытался с ним потягаться, поравняться, да только без толку. Вот и сейчас Черный Бизон пришел ему на выручку, чтобы раздобыть пару оленей. Они уже давно шли по свежему следу, но пока безрезультатно...
- Стой.
Шедший позади Пятнистый Олень выглянул из-за спины брата, чтобы посмотреть, что там преградило им дорогу.
- ... Это был наш олень?
В нескольких десятках шагов впереди снег был изрытым и багряным, а то, что осталось от туши, уже терзали вороны.

- Но ведь медведи спят зимой. Почему ты думаешь, что это не волки?
- Волки зимой хорошо если кости оставят, а этому оленю вырвали кишки.
- И что теперь делать?
- Ничего, вернемся в деревню и расскажем, вдруг он к нам забредет.
- А может, мы сами его выследим?
- Ты видел ожерелье у Маленького Лося? Видел, какие у него когти? Не когти, а копья. Нет, брат, этот зверь нам не по зубам.
- Но ведь Маленький Лось с ним справился.
- Он был не один, и это было не зимой. Когда мато не спит, он особенно лютый. Говорят, чтобы убить его, есть лишь один шанс - нужно ударить его прямо в голову. Заставить его подняться за задние лапы, и копьем прямо вот сюда, - Черный Бизон указал на место под подбородком ближе к шее. - А если он повалит тебя на землю - приветствуй праотцов.
Пятнистый Олень замолк. Всю дорогу обратно до деревни, проваливаясь в снег и потирая озябшие руки, он представлял, каково это - встретиться лицом к лицу с тем, кто разбросал их добычу по поляне, словно ветер - сухие листья. Если уж лучший воин в деревне был не один, если его брат уходит прочь, даже не думая о том, чтобы выследить зверя, какой же храбростью тогда нужно обладать? Возможно, большей, чем доступна человеку.

- Мне надо идти, - Утренняя Гроза опустила глаза, как будто, если она не будет смотреть, Пятнистый Олень осмелится подойти ближе.
- Постой, еще немного, прошу, - он стоял, всем сердцем желая и одновременно не смея сдвинуться с места.
Выдать двух сестер за двух братьев - хорошая затея, вот только младший до сих пор не предложил ничего толкового, чтобы расположить к себе отца невесты. Животные, уходя все дальше от деревни, вчера нашли еще одного задранного оленя, а сегодня утром другой мужчина сделал семье предложение.
- Мне нужно лишь немного времени...
- Отец не хочет ждать. Мне жаль.
Их руки соприкоснулись кончиками пальцев, но взгляды так и не осмелились столкнуться. Утренняя Гроза ушла, ее ждали приготовления перед завтрашней церемонией, а Пятнистый Олень остался один среди тощих, голых берез. Как ему доказать свое мастерство и смелость, если дичь разогнал шатун? У брата теперь своя семья, а он останется один.

Пятнистый Олень выскользнул из типи затемно, боевой раскрас ночи только начал выцветать. Спящая деревня быстро осталась позади и скрылась за снежными барханами и тяжелыми еловыми лапами. Юноша крадучись шел по хрустящему весеннему насту, закинув на плечо отцовское копье. Сегодня во сне к нему вновь приходил мато. Он приходил каждую ночь с тех пор, как они с Черным Бизоном нашли остатки медвежьей трапезы. Приходил и говорил, и хотя слов не было, юноша все понимал: мато звал его к себе, обещал указать путь.
Призрачные горы на горизонте окрасил рассвет, но под кронами елей все еще было темно. Снег тал глубже, ноги промокли и начали замерзать, но молодой охотник уже напал на след, петляющий в чаще. Впереди замаячил силуэт. Подкравшись ближе, юноша остановился, переводя дыхание. Он впервые видел мато так близко.
Медведь был большим и косматым, но сильно похудел за время скитаний. Его немного шатало при ходьбе, голова моталась из стороны в сторону, он то и дело чесал бока о шершавые стволы, оставляя на них клочья шерсти. Юноша следовал за ним попятам, держа наготове тяжелое копье, древко было холодным и скользким, и рано или поздно ветер должен был донести до зверя запах человека.

Все случилось быстро. Юноша издал боевой клич, привлекая внимание, и угрожающе замахнулся копьем, вставая во весь рост. Медведь поднялся на задние лапы, демонстрируя превосходство, а Пятнистому Оленю именно это и было нужно. Он подскочил к зверю, метя в цель длинным острым наконечником копья, но шатун не мог долго стоять на задних лапах. Юноша попятился, увязая по колено в тяжелом снегу, развернулся чтобы убежать, и тут горячая волна острой боли обожгла спину. Он выпустил копье и рухнул ничком под оглушительный рев. Повернулся, выворачивая ноги из сугроба, попытался отползти, цепляясь за выхваченный из-за пояса нож, но на фоне стремительно приближающейся смерти тот показался жалкой тонкой щепочкой, а потом... Потом была темнота, затмившая и небо, и ели, и рассвет, и всю прошлую жизнь. Соленая липкая кровь лилась на лицо, лишая зрения, затекая в рот и вызывая тошноту. Невозможно было сделать вдох - грудь сдавило до хруста. Пятнистый Олень лежал в снежной могиле, погребенный под содрогающейся и хрипящей грудой меха. Нож вонзился медведю в голову по самую рукоять.

- Когда Черный Бизон проснулся и понял, что меня нет, то сразу почуял неладное и пошел по моим следам, - закончил Матхотопо и погладил дочку по голове. Они сидели у ярко горящего очага и запивали вяленую оленину травяным отваром. - Я долго лежал в горячке, но Великий дух счел меня достойным жизни, и с тех пор все изменилось. Красное Облако считает, что дух мато вошел в меня.